Staryiy (staryiy) wrote,
Staryiy
staryiy

Categories:

(c) Станислав Львовский

РОУМИНГ
Я — бета-тестер. Бета-тестер — это значит работать в Большой Компании, ходить на работу каждый день, кроме субботы и воскресенья, выслушивать грубости от Александра Петровича и разбираться в технике. И не просто в технике, а в мобильных телефонах. Мобильные телефоны украшают наш мир, делают его ярче, дают возможность любящим сердцам говорить друг другу глупости на расстоянии и без перерыва на обед.
Мобильные телефоны — прекрасные маленькие вещи. Их все любят. Им покупают чехольчики и подставки, учат их петь песенки ангельскими голосами, дарят на дни рождения и носят у самого сердца. Именно такими словами наш Маркетолог объяснял мне смысл своей революционной тактики по завоеванию покупателей. Объяснив мне все про Конкуренцию, которая дышит огнем и готовится нас пожрать, про Рецессию, которая дышит холодом и готовится нас придавить, попугав меня падением акций, он выложил на стол Мию.
Посмотрев на нее, я спросил, нельзя ли отдать Это на тестирование кому-нибудь из моего отдела, у меня ин-сектофобия, я боюсь предметов с тонкими ножками.
Маркетолог сказал, что нет, нельзя, я начальник, это революция, мне ее и тестировать. А потом он Это включил. Мия открыла глаза, помигала ими, сказала «Привет» и направилась ко мне.
Я вскочил с кресла. Мия помигала глазами и остановилась. Маркетолог довольно захихикал и спросил, чего я,
собственно, боюсь. Я протянул к Мие руку. Она немедленно протянула ко мне лапки. Я осторожно взял ее двумя пальцами. Маркетолог сказал, что прочный корпус, лапки из принципиально нового, гибкого, но сверхпрочного пластика, ничего не поломается, обращаться как с обычным телефоном, батарей хватает на сутки, меньше, чем у обычного телефона, но она же бегает! И разговаривает! Я спросил Маркетолога, уверен ли он, что мне предстоит иметь дело с девочкой. Маркетолог ответил, что да. Говорит как девочка, думает как девочка, зовут Мия. Девочка.
— Хорошо, — сказал я.
- Сроку, — сказал Маркетолог, — три недели. И ушел.
Мы остались с Мией.
Вечером этого дня я сидел на кухне, читал на ночь. Мия лежала в кармане рубашки, я уже как-то смирился с существованием у нее двух пар лапок, коровьих ресниц и ангельского голоска. Ну телефон. Ну такой. Тут я почувствовал, что кто-то меня легонько, но настойчиво пихает в грудь.
— Звонят тебе, — сказала она. — Звонят. Маша звонит. +70958456789.
Маша — моя... ну, невеста не невеста. Девушка. Мы ходим в кино, в кафе, гуляем в парке. У Маши есть две основные вещи: длинная такса и короткая память. Маша все забывает, ей можно много раз рассказывать один и тот же анекдот. Иногда я не уверен, что она помнит меня в лицо. Маша.
Мы договорились, как послезавтра пойдем в кино на гонконгского режиссера про любовь и настроение, я положил Мию на стол. Она поднялась, сначала села, а потом встала и подошла ко мне поближе.
- Расскажи про Машу.
Я долго рассказывал ей про Машу, как мы познакомились и ходили гулять в парк и в кино. И другое тоже рассказывал. Это было довольно странно, потому что время от времени я смотрел на эту картину со стороны. Как сидит у себя в кухне взрослый, мол, человек тридцати без малого лет и рассказывает своему мобильному телефону про свою девушку. Мия, впрочем, в нужных местах всплескивала лапками, говорила «Ага! И дальше чего?» и вообще вела себя как приятный и заинтересованный собеседник.
То есть это был хороший маркетинговый ход. К концу нашей беседы я уже не помнил, что она мобильный телефон. Когда я сказал, что пора спать, она повернулась ко мне левой щекой, и я не сразу сообразил, что это она хочет не чтобы ее поцеловали на ночь, а чтобы ее на ночь выключили. Даже потянулся к ней. Но вовремя опомнился (дисплей, надо сказать, успел покраснеть) и аккуратно, очень аккуратно, медленно нажал на кнопку «NO».
Оставить Мию на столе в кухне меня как-то не хватило. Взял с собой и положил рядом, только что не на подушку. Это, возможно, было ошибкой.
Следующий день прошел в хлопотах, потому что в предыдущей модели что-то не склеилось, телефон звонил слишком тихо, SМSки принимались в кодировке UTF-8 и вообще, все было не слава богу. Я довольно быстро привык, что телефон у меня не звонит, а говорит деловым тоном только что принятой на работу девочки-секретарши: «Это Александр Петрович». Лапки оказались ужасно удобной штукой, потому что после звонка Мия подтягивалась на краю кармана и практически впрыгивала мне в руку. Только было немножко щекотно, но это ничего, нестрашно.
Вечером я снова сидел на кухне. Пил кефир. Мне в детстве мама стихи такие читала:
Жил лев, лев добрый, Ел хлеб, хлеб с воблой, Пил кефир на ночь, Звали его — Лев Иваныч
Мия спросила меня, были ли у меня другие мобильные телефоны. Она понимает, что были, но какие они были?
Стихотворение Эммы Мошковской.

- Обычные, - ответил я. — Nokia, Samsung, Philips, Siemens. Телефоны. Я не помню всех. Я же бета-тестер.
— А самый-самый первый?
- О! Первый был Nokia. Я ее носил в чемодане, и у нее была антенна, как у спутникового терминала. Такая тяжелая она была, из черного пластика.
Мия озадаченно похлопала ресницами и замолчала. Она явно не знала, что такое спутниковый терминал, но спросить, видимо, стеснялась. И как это — в чемодане? Мне не очень хотелось объяснять.
Я все-таки ее положил на подушку. Очень хотелось поцеловать на ночь, но она уже спала, я ее выключил и потом это как-то странно все-таки. Ну не знаю. Странно.
На следующий день после работы мы с Машей пошли в кино. Я всегда выключаю телефон при начале фильма, потому что, если кто-то звонит в тот самый Ответственный Момент, это всегда неприятно. Даже если кто-то хороший звонит, кого ты любишь или к кому просто хорошо относишься. Я сказал Мие, что вот, если кто будет звонить, говори, пожалуйста, что меня нету, но запомни, кто звонил, мы потом разберемся. Мия обещала все сделать как надо, но попросила, чтобы я отодвинул пиджак немножко, чтобы ей тоже было видно. Я так и сделал. Она как-то так присела на край кармана и весь фильм сидела, не мигая смотрела.
Когда мы вышли из зала, ей срочно понадобилось рассказать мне, кто звонил (кто звонил, кто звонил... Александр Петрович звонил. И мама моя звонила). Пришлось ее достать из кармана. Маша немедленно взвизгнула: «Ой какая прелесть, дай посмотреть!» Она долго вертела Мию в руках, та морщилась, Маша трогала Миины лапки и пришла в совершеннейший восторг. У Мии хватило вежливости поздороваться, но дальше она молчала, набрав в рот воды. Когда я вернул ее в свой карман, то почувствовал, что она дрожит. Мы проводили Машу до дому и вернулись к себе.
Потом пили кефир на кухне. Мия то вскакивала, то садилась снова на стол и расспрашивала меня про маму. А потом про папу. А потом про младшую сестру, которая давно уже уехала в Америку. Мия немножко знала про Америку, потому что роуминг. Перед тем как выключить, я все-таки ее поцеловал. Для этого пришлось посадить ее на ладонь и поднести к лицу. Она обхватила мой нос лапками и прижалась к нему. Мия.
В обеденный перерыв я сидел за столом и ел салат из пластмассовой мисочки. Вообще это хороший обед, салат, и японская лапша, и хачапури из киоска с выпечкой. Мия ходила по столу и трогала разные предметы, наподдавая лапкой ручки и прилипая время от времени к желтым самоклеящимся бумажкам. Когда я закончил, она подошла ко мне и обняла меня за палец.
- Что такое? — спросил я.
- Ничего. Просто так.
«Просто так», — пробормотал я, погладил ее по клавишам, встал и пошел к Маркетологу. Тот очень обрадовался и долго расспрашивал меня, как что. «Все хорошо, -говорил я, — прекрасная у вас идея. Прекрасная». Маркетолог радовался. Когда я вернулся в кабинет, Мия сидела на краю клавиатуры, спиной ко мне.
- Маша звонила.
— Откуда, с мобильного или из дома?
— С мобильного.
Не хватило духу перезвонить. Потом.
Вечером Маше я не перезвонил. И на следующий день не перезвонил тоже. Дней через пять Мия перестала сообщать мне о ее звонках. А может, она перестала звонить. Не знаю. Мия все чаще приходила обнимать меня за палец. Иногда она, сидя в кармане, прижималась ко мне всеми клавишами и тихонько царапала меня лапками. Тогда мне как-то переставало хватать воздуха, и переговоры шли несколько наперекосяк. Я ей выговаривал потом. Она хихикала. За неделю по вечерам я успел ей рассказать все про себя, про свою семью, про своих девушек, про свои мобильные телефоны.
Ей ужасно хотелось попробовать роуминг. А я сказал ей, что мы обязательно поедем в Америку к моей младшей сестре и там попробуем все, мы можем, потому что она двухдиапазонная, а в Америке только GSM-1900, но все будет — и Pacific Bell, и даже AT&T.

Каждый раз я целовал ее перед сном, а она обнимала меня за нос и щекотала ресницами.
А потом как-то позвонил Маркетолог. Мы с ним долго говорили, что вот, все прекрасно и это лучший телефон из тех, что наша Компания и всякое такое. Вечером Мия была очень задумчивая и как-то невпопад задавала вопросы. А днем в офис мне принесли посылку. Я-то знал, что ничего не заказывал, но мальчик-курьер очень настаивал и говорил, что моя секретарша звонила им тогда-то, и счет оплачен каким-то неведомым способом, и вообще, заберите свой телефон, мне что его, обратно везти?
В коробке лежала последняя модель Nokia. Голосовой вызов, цветной дисплей, возможность записывать посторонние звуки в качестве звонка, сменные цветные панельки для клавиатуры. Принес в кабинет.
— Это ты ведь заказала, да? - Я.
— Nokia. И что я с ней буду делать?
- Не знаю. Звонить. Это будет твой телефон. Совсем твой, никакое не бета-тестирование, а вот твой. Насовсем. Тебе. Меня же ведь скоро отберут же, да? А это Nokia. Как твоя первая. Я думала, тебе будет приятно.
Я бросил коробку в корзину и вышел. Только успел увидеть, как она лицо руками закрыла.
Назавтра я снова пошел к Маркетологу. Я не стану долго, в общем, я просил ее мне оставить, а Маркетолог совершенно не понимал, про что я, и объяснял, что стоит она целое состояние, и корпоративный кодекс не позволяет, и вообще, ты с ума сошел, это же ТЕЛЕФОН. Телефон, да. Я знаю.
На ночь я ее поцеловал и выключил. А она обняла меня за нос и потерлась верхними клавишами. И все было как обычно. А наутро она не включилась. Я заряжал аккумулятор и все время жал на эту проклятую кнопку «NO», но ничего не помогало. В обеденный перерыв я поехал к знакомому мастеру, который, увидев Мию, присвистнул, но разобрал, собрал, сказал, что все в порядке, что он ничего не понимает, но должно работать.
Ничего не получалось.
Еще две недели я скандалил с Маркетологом, орал на Техников, на Вице-президента Компании, ворвался на собрание Акционеров, орал на собрание Акционеров. Они не хотели меня увольнять, потому что я очень хороший бета-тестер.
А потом я уволился сам. Она так и не включилась.
Их никогда не запустили в серийное производство, потому что Маркетолог сказал Акционерам, что так никто не будет покупать новые телефоны, а купят один, пусть даже очень дорогой, — и все, это навсегда уже, ошибка получилась, маркетинговый просчет. Потому что невозможно, я сам знаю теперь, что невозможно, я хороший бета-тестер.
Она мне звонит иногда откуда-то оттуда. Я в первый раз очень испугался. И во второй раз мне было не по себе, и в третий. А потом привык. И мы теперь очень часто сидим на кухне, я пью кефир, а она рассказывает мне какие-то глупости, а потом говорит, что вот обнимает меня за нос лапками, пора спать, созвонимся. Я говорю, что до встречи и что я целую ее.
Я бета-тестер. Очень хороший. Никто на свете не знает о роуминге больше, чем я и Мия.
Subscribe
promo staryiy сентябрь 3, 2019 04:25 9
Buy for 20 tokens
Несмотря на то, что они, допустим, являются чистейшим "лтдбром". Поясню: я ни в коей мере не претендую на их какую-то художественную ценность. Я вообще, что касается своих текстов, особо ни на что не претендую )) Даже касательно тех, над которыми работал некоторое довольно продолжительное…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments