May 24th, 2018

кузьмич

А еще это пацак всё время говорит на языках, продолжения которых он не знает! (с)

    Это про меня. Так я общаюсь со знакомыми армянами. "Барев дзес!" - говорю я им при встрече. "Барев, Кириль-джан" - отвечают мне они. "Вонцес?" - смело продолжаю я. И уже почти не понимаю того, что слышу в ответ. Улыбаюсь и энергично киваю головой - "Ловем!" Такой местный дурачок.
    Иногда, впрочем вспоминаются сложнейшие конструкции, которые я смело выпаливаю в продолжение: "Урах эм дзес амар!" Ошеломленные армяне, либо также молча улыбаясь, кивают уже мне, видимо, не разобрав, что я такое им сказал, либо, все же разобрав, выдают в ответ такое сложносочиненное, что приходится улыбаться и кивать в ответ в несколько раз интенсивнее.
    Думаю, им тоже трудно со мной общаться. Только Степан, который сидит в нашем офисном здании, недалеко от нашего агентства и занимается перетяжкой кожаной мебели (преимущественно автомобильных сидений), разговаривает со мной, свободно, как родной.
    "Барев дзес!" (здравствуй или - дословно - добра тебе)- говорю ему, проходя по коридору мимо всегда открытой двери его конторки. Через дверной проем виден накрытый журнальный столик, на котором всегда стоит бутыль шампанского, бутылка коньяка, ваза с фруктами. Такое впечатление, что Степан каждый день ждет в гости девушку и готовиться ее обольщать. Но нет, это знаменитое армянское гостеприимство и хлебосольство.
- Барев, ахпер джан!" (здравствуй, брат) - слышу в ответ.
- Как дела? - Вонц ес? - продолжаю беседу.
    "А, хорошо, нормално", - ответствует Степан, отдавая дань уважения русскому языку, а затем, предвкушая ответ на родном языке, спрашивает: "Ду вонцес?" (Как ты, как у тебя дела?).
- Шат лав, шноракалутьюн - (отлично, спасибо) отвечаю Степану; иногда, с вариациями: Лавэм, камац-камац (хорошо, потихоньку).
    Степан чутко понимает, что дальнейшего разговора на армянском я поддержать не смогу физически и продолжает уже по-русски говорить мне комплименты, как правильно я произношу армянские слова. Иногда после этого он говорит, что в этом месяце точно отдаст мне деньги. Степан почти год торчит мне 2 тысячи (рублей). Ну, какие счеты между нами, армянами? Отдашь, когда сможешь, машу я рукой и иду дальше по коридору. А дальше по коридору туалет. Возвращаясь, снова обмениваюсь с "братом" добрейшей улыбкой. Степан каждый раз приглашает: "Чай, кофе, коньяк?" Отказываюсь, ссылаясь на работу.
    У Степана все время играет какая-то восточная музыка. Вечером, после шести, он делает ее значительно громче, пользуясь тем, что большинство офисов пустеет. А вот к нам довольно часто в это время приходят посетители. К стёпиной музыке у них отношение довольно настороженное. И это - одна из причин, почему мы собираемся переехать в другой офисный центр. Но не основная, нет, далеко нет, про основную я как-нибудь потом расскажу.
    Есть еще знакомые армяне, с которыми я общаюсь на таком же уровне. Мне хочется их удивить своими новыми познаниями, но что-то все никак не получается. И я с горечью чувствую, что упускаю уникальную возможность общения с носителями языка. А ведь язык красивый!
    Нора с Эдиком, которые приехали из самого Еревана, всё время приглашают погостить к себе на родину, отдохнуть, у них там свой дом. Даже без нас, говорят, поезжайте, мы вам ключи отдадим. Ну и вот как я поеду со своими двумя фразами? Нет, я понимаю, что там и по-русски люди нормально говорят. Но почему они там говорят - по-русски, а я - по-армянски - не могу? Нужен какой-то хороший самоучитель. Я скачал учебник армянского языка 1953 года, распечатал, посмотрел на эти кружочки и крючечки - и понял: не осилю.
    Седа, продавщица в армянской лавке, где продается обалденно вкусный хлеб и прочая выпечка, которая тоже периодически учит меня новым фразам, говорит, что уже научилась узбекскому языку, общаясь со своими рабочими-пекарями. До этого, кстати, от рабочих армянское руководство требовало говорить исключительно по-русски. Видимо, не из шовинизма, а чтобы предотвратить национальный заговор. Теперь от Седы уже ничего не утаишь - ни по-узбекски, ни по-русски.
    Кстати, вспоминаю прошлый, ХХ век, хе-хе, как звучит, да? Так вот, насколько я помню, многие использовали в своей речи украинские слова. Теперь - практически не слышно. Неудивительно. Мой однокашник по училищу и некогда друг, Леха Девятко, с которым, кстати, я именно как с "носителем" общался на украинском - и именно потому, что мне нравился этот язык, вплоть до того, что, когда ходили вместе в увольнение - мы розмовляли тільки украiнською мовою; так вот этот самый Лёха в Однокласниках называет нас, с кем 5 лет прожил бок-о-бок "зазомбированными путинской пропагандой". Жаль, кстати, украинский - тоже красивый язык.
Не знаю, чем, какой финальной красивой фразой закончить этот лтдбр. Не соображу, спать хочется. Видимо, так и завершу: спокойной всем ночи!

promo staryiy september 3, 2019 04:25 9
Buy for 20 tokens
Несмотря на то, что они, допустим, являются чистейшим "лтдбром". Поясню: я ни в коей мере не претендую на их какую-то художественную ценность. Я вообще, что касается своих текстов, особо ни на что не претендую )) Даже касательно тех, над которыми работал некоторое довольно продолжительное…
кузьмич

Что делают эскимосские женщины для своих мужчин?

1

Они смуглые и стройные, страстные и вспыльчивые, упрямые и непредсказуемые, самые нежные и верные – так характеризуют своих женщин сами эскимосы.

Что же касается внешности женщин-эскимосок, то тут у местных мужчин существуют свои вкусы, которые определяются суровыми условиями выживания, сложностями быта и языческими верованиями северных народов.

Итак, мужчины-эскимосы прежде всего ценят в женщинах...

Татуировки

Первым, кто описал обычай татуировки у эскимосок был советский антрополог Сергей Руденко («Татуировка азиатских эскимосов»), который в 1945 году в поселках на побережье Чукотки видел много женщин, чьи лица и руки были покрыты рисунками, и местные мужчины находили это весьма привлекательным. Татуировки представляли собой прерывистые линии на щеках, подбородке, иногда в уголках рта были вытатуированы круги.

У эскимосок, живущих на побережье от мыса Чаплина до поселения Сирэник, татуировка была сложнее: линии шли по лицам женщин вдоль носа, по щекам, по подбородку, располагались на кистях и на предплечьях рук. Над бровями могли быть вытатуированы «вороньи лапы», а узоры на щеках и руках были самыми сложными и образовывали совершено «космические» узоры.

Руденко выяснил, что татуировки делались для красоты и для того, что они якобы могли уберечь жизнь женщины во время родов; эскимосок татуировали в девичестве, и богатая татуировка повышала шансы женщины обзавестись хорошим мужем. Техника татуировки была следующей: умелые мастерицы натирали нитку сажей, а потом продергивали ее иглой под кожей, самая сложная татуировка занимала два дня.

У эскимосок Аляски (инуитов) татуировка проходила по подбородку – это несколько вертикальных линий, мог быть татуирован лоб (на него наносили вертикальные линии, которые спускались на лицо по обеим сторонам от носа, бывали татуировки на щеках, на запястьях встречалисья линии пересекающиеся с дугами, с «китовыми хвостами» (V-образной фигурой), кругами, эллипсами и даже трезубцами.

В некоторых местах татуировки актуальны до сих пор, особенно у старшего поколения, ведь считалось, что узоры на коже являются пропуском в «страну блаженства», куда татуированная женщина попадала после смерти, если же на теле умершей татуировка отсутствовала, душа ее была обречена на пребывание в подземной стране «понурой головы», где люди голодны и угрюмы.

Collapse )